Зробити стартовою Додати в обране Написати листа

Кнопка сайту:

ТРК «Круг»





Объединенная Православная Молодежь

Национальный Союз

Головна Твори Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.7-1

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.7-1

Чистая работа


Из всех своих «работ» Роман Шухевич рассказал публично только об одной – и то далеко не всю правду. Я бы сказал – совсем неправду… Спустя восемьдесят лет нам предстоит раскрыть этот «глухарь».

При всей сенсационности последующего изложения событий, весьма отличного от хрестоматийной версии, в истории смерти подкомиссара Чеховського нет ничего детективного. Это классическая античная трагедия, повествующая о тщете человеческих усилий обмануть Бога.

Убить кого-то из чинов «полиции паньствовой» в УВО намеревались давно. Активизацию польской полиции по установлению “внутреннего освещения” в организации связывали с приходом во Львов подкомиссара Казимира Билевича. Он и агент Хшановски были присланы во Львов из Варшавы после ноябрьской демонстрации 1928 г.

Следует объяснить, что в польской полиции были приняты следующие специальные звания: унтер-офицеры - агенты тайной/следственной полиции именовались «вывядовца», «старши вывядовца», «пшодовник службы следчей», «старши пшодовник службы следчей», офицеры полиции - «аспирант», «подкомисар», «комисар», «надкомисар». Более высокие чины в роде «директора» оперативной работой обычно не занимались.

Во Львове Билевич занял должность шефа пятой бригады следственной полиции, занимавшейся антигосударственными преступлениями. Он оттеснил местного выдвиженца - подкомиссара Юлиуша Эмилиана Чеховського. Несколько месяцев Билевич изучал местные отношения и знакомился с деятельностью УВО. Его первым самостоятельным делом стало следствие о нападении на ул. Городоцькой и он не жалел усилий чтобы найти таинственную «Полю Бронфман».

 

 

Вскоре многие арестованные по политическим делам узнали и запомнили этого блондина среднего роста, с правильными чертами лица, которому недоставало одного – двух пальцев на левой руке, обычно одетого в синюю полицейскую униформу без знаков различия. Билевич прежде служил офицером в Войске Польском, он и Хшанский были старыми «пеовяками» - членами Польской Организации Войсковой. Методы «охранки» были известны им по личному опыту, теперь предоставлялась возможность самим их использовать.

К применению пыток Билевич относился философски, он вообще любил поговорить, так что допрос нередко превращался в монолог. Однажды он обратился к Кнышу, после того, как тот выдержал очередной «магель»: «Вы «Роберт» (таков был организационный псевдоним Кныша, о котором мало кто знал. Прим. Авт.) получили по заднице и не признались, ну и хорошо, так и должно быть. Что это за член революционной организации (эти слова Билевич выговорил по-русски), который ноет после каждой царапины, а после каждого пинка бежит к мамкиной сиське. Иное дело, что вам это ничем не поможет. Варшава хочет знать кто такая «Поля Бронфман». Она одна стоит для нас десятка увистов, она сохранила присутствие духа и показала себя лучше многих опытных боевиков, оказавшихся бы на ее месте. Вот тут паспорт на ваше имя, а в этой пачке 20 000 злотых. Укажите доверенное лицо из вашей семьи и мы ему их передадим. Слово офицера».
Сам Кныш впоследствии писал, что если бы речь шла о нем, а не о «Поле Бронфман», он бы признался – после того как деревянными молоточками стали бить по яйцам. До этого – когда били по пяткам, он еще пытался творить молитву – читал «Отче наш», что только взбесило агентов «Ему кажется, что он присягу под Юром приносит». А так, сидят на диванчике рядком юные девушки, с благоговением слушают Представителя Украинской Военной Организации, который учит их верности, обязанности хранить тайну, ни под пытками, ни под уговорами не предавать товарищей и смотрят на него из угла камеры доверчиво и без упрека… Хотелось потерять сознание, умереть, исчезнуть... Когда Кныш очнулся - полицейские играли в шахматы. На него никто даже не взглянул.

Новый процессуальный кодекс, принятый в Польше, позволял вести полицейское следствие (в СССР – дознание) три месяца (в СССР, по инструкции ОГПУ - два месяца), вместо прежних сорока восьми часов, что открывало самые широкие возможности для злоупотреблений. Как заявил по этому поводу Биллевич:

- Теперь я имею в сраке все суды и трибуналы, теперь я господин жизни и смерти арестованных. Сегодня решающее слово принадлежит полиции и даже Президент Польши с этим ничего не сделает.

Для допросов различной степени: «второй» – с битьем по пяткам и гениталиям и «третьей» – с заливанием воды и притапливанием, служила затемненная комната. Жертве накидывали на голову одеяло – чтобы никого не опознала, затем связывали и «оперировали». По вечерам, чтобы не было слышно криков, тех кого «гамануют», во дворе под окном заводили моторы одного или нескольких красных полицейских мотоциклов.

Офис следственной полиции во Львове находился по ул. Казимировськой № 22 или 24 по соседству с «Брыгидками». Через двор офис соединялся с полицейской тюрьмой (следственным изолятором), фасад которой выходил на ул. Яховыча – параллельную Казимировской. Так что рычание моторов разносилось и по соседним жилым кварталам.

Уже в ходе процесса о покушении на Тарги Всходне «полицейский террор» стал предметом обсуждения в зале суда. Общественное мнение требовало от организации какого-то адекватного ответа на вызов полиции. Потерпевшим были даны самые серьезные заверения от имени УВО в том, что они будут отомщены.

Коновалец полагал, что “ближайшей нашей работой должно стать устранение их обоих (Билевича и Федунишина – шефа разведывательного отдела) или одного из тех комиссаров”. Подготовка покушения на Федунишина открылась в ходе следствия по делу о покушении на Тарги Всходне, мы упоминали об этом эпизоде в первой части. Но тут, неожиданно подвернулась возможность ликвидировать непримиримого конкурента Билевича.

Несмотря на спольщенное имя - Юлиуш Эмилиан, подкомисар Омелян Чеховськый был украинцем родом с Подолья. До вступления на службу в полицию он был педагогом, что лишний раз подтверждает родственность обоих занятий – разве, что педофил любит детей искренне.

В польской полиции служило немало украинцев, которых коллеги ценили за добродушие, компанейскость и ретивость в службе. Идейными ренегатами среди них были единицы, таковым можно считать Казымира Ивахува – советника отдела безопасности львовского воеводства. Будучи внуком украинского священника он искренне ненавидел все украинское и вполне полонизовался, хотя отлично говорил по-украински.

В качестве эксперта по УВО Ивахув выступал на всех политических процессах. Его вид – лысая головка на тоненькой шейке, личико гомункулуса, вставные зубы, очки с толстыми стеклами, длинные руки с непропорционально большими – мужичьими ладонями, которыми он входя в раж размахивал, как и стремление не только засадить свою жертву, но и запятнать ее честь, отрицая какие-либо идейные побуждения, по впечатлению свидетеля «производили в суде жуткое впечатление». Однажды в аффекте Ивахув договорился до того, что «первым коммунистом был пан Езус». На что адвокат д-р Шухевыч потребовал внести это заявление эксперта в протокол, а выдержку из него отослал апостольскому нунцию в Варшаву…

Человек трудолюбивый и компетентный, Ивахув был подлинной ходячей энциклопедией украинской политики. Его архив и картотека имели неоценимую ценность и вполне могли бы стать частью какого-нибудь банального детективного сюжета. Работая не за страх, а за совесть Ивахув быстро поднялся над уровнем своих работодателей и занялся какими-то интригами в личных целях, о которых упоминалось в предыдущей главе.
Остальные просто тянули лямку. В последующем мы будем не раз сталкиваться с одним из таких служак: агент Володымыр Хим’як в 1918-1919 гг. даже служил в УГА. Делая свое грязное дело, полицейские не раз, при случае, оправдывались перед жертвами, мол, госслужба такая, и куда еще они могли устроиться без высшего, а то и без среднего специального образования. Когда агента Вишневського выставили из полиции, он продолжил свой жизненный путь билетером в кино, где отличался не меньшей ретивостью. Приятно сознавать, что жертвы УВО не прошли даром, сегодня в независимой Украине насчитывается 16 милицейских «вышей», а по численности милиции - 9 голов на 1000 человек, Ненька уступает только России.

В подобные, в общем-то неинтересные, объяснения не раз пускался и Чеховськый. Мол, знавал я Вашего батюшку, и с Вашим делом не имею ничего общего, и к побоям руки не приложил – так Вы уж не таите ни злобы, ни мести, я – человек маленький, и все по-украински. Кнышу после «допросов третьей степени» о «Поле Бронфман» Чеховськый даже булку с ветчиной и кружку теплого молока принес – с тем же рефреном: это не я, это комиссар Билевич следствие ведет – хочет Варшаве понравиться. Однако, у Кныша к этому времени речь отнялась, да и есть он не мог. Чеховськый метнулся за врачем…

Канцелярия Чеховського находилась в комнате № 10, напротив комнаты для допросов «второй» и «третьей» степени. Там он обычно и работал стоя за бюро. Адвокаты по делам УВО-ОУН характеризовали Чеховського как «голодного на деньги и жадного карьеры, которая была перед ним закрыта ввиду отсутствия высшего образования». Политикой он интересовался мало и по обязанности, куда больше – тем, сколько может взять с родственников подследственного.

Так, родители Юрка Крышталя, арестованного за участие в эксе под Бибркой, через адвоката сулили Чеховському тысячу долларов – при условии добиться минимального срока наказания в год-полтора. Сделка сорвалась из-за позиции самого Крышталя. Он отказался «сыпать» на Кныша-«Ренса», боевого референта УВО, что было непременным условием Чеховського. А взять деньги и обмануть, тогда такое даже в полиции считалось бесчестным.

Откровенного говоря, для Головиньского, не любившего аттентаты, вся эта возня со справедливостью была не ко времени. Тем более, что никакой практической помощи товарищам такое покушение не давало. В полиции били до, и будут бить после покушения – такова логика полицейского расследования.

Оставались соображения престижа. Еще месяц-другой организационной работы – а дело было летом 1930 г, и новый Краевой Комендант УВО овладел бы ситуацией настолько прочно, что «престиж» никакой роли для него бы не играл. Однако, сейчас нельзя было допустить впечатления, будто УВО бессильна, а ее заявления это только грозьба пальцем в сапоге. (В активе УВО было только нападение на тюремного надзирателя Малышка, совершенное по приказу Романа Барановського зимой-весной 1928 г. Девушки из разведки выследили его за несколько дней. Однако, двое боевиков, которые должны были «поколоть его ножами» - что бы без лишнего шума, ибо Малышко проживал в очень неудобном месте - по тихой улице Земялковского, паралельной Иезуитскому саду, ходили за ним… три месяцы и никак не могли выбрать удобный момент для нападения. Наконец, решили ограничиться угрозами, дождались надзирателя в подъезде, надавали по морде, пару раз выстрелили над ухом и объяснили за что. Того как будто подменили, стал даже чрезмерно предупредительным к политзаключенным. Так, без кровопролития удалось нормализовать ситуацию в «Брыгидках» на долгие годы. Прим. Конс.)
Когда суд УВО приговорил комиссара Чеховського к смерти за то, что по его поручению и приказу полицейские агенты пытали арестованных, план покушения составил Кныш. План был классически прост и легок в исполнении, его можно считать образцом дел подобного рода.

Основой замысла стала информация полученная от известного украинского спортсмена Верхолы. Он регулярно тренировался на площади Сокола-Батька за Стрыйським Парком. В своих поездках туда и обратно он заметил, что небезызвестный во Львове комиссар Чеховськый проживает в больших многоквартирных домах – «жилищных блоках» по Стрыйському Шляху сразу же за парком (тогда это считалось за городом. Прим. Конс.), о чем и сообщил кому следует.

Наружное наблюдение за Чеховськым было установлено силами женской разведывательной группы УВО. За несколько недель девушки собрали все необходимые сведения. Вечерами и ночью Чеховського подвозила к дому полицейская машина. Однако, по утрам он шел на работу пешком: Стрыйськой улицей до пл. Св. Софии, где садился в трамвай (Автобус до Пересенкивкы по Стрыйськой улице в то время еще не ходил. Прим. Конс.) Этот путь Чеховськый старался проделывать в компании, по соседству жили преимущественно чиновники. Охраны замечено не было, разве рука опущенная в карман, позволяла предположить, что Чеховськый ходит с оружием готовым к выстрелу.
Застрелить Чеховського можно было буквально на каждом шагу его пути. Возможности для «ликвидации» (отхода) были самые благоприятные. Исполнителю на выбор предоставлялось: скрыться в парке, пройти старым Стрыйським кладбищем вниз на ул. Пелчинскую, или минуя кладбище по правой руке пройти продолженнием парка к Кадетской горе и сойти у пруда Свитезь.

Но, первая попытка устранения Чеховського не удалась. Когда Роман Барановськый-«Рыбак», формально отстраненный от дел «по состоянию здоровья», а по сути – за «гнилой базар», обратился к своему «старому командиру» Юлиану Головиньскому и выразил готовность «вновь быть под его командой и честно и достойно исполнять обязанности боевика УВО, как когда-то в «Летучей бригаде», Головиньский поручил ему убить комиссара Чеховського.

Барановскый принял предложение охотно и приступил к выполнению покушения. Пистолет ему дал Кныш, а деньги – на дорогу на Волынь, чтобы там скрыться – сам Головинськый. Задним числом, Кныш утверждает, что Головинськый поступил так, что бы вынудить Барановського убраться из Галычыны…. В помощь тот получил боевика, заданием которого было при необходимости прикрыть отход Барановського. Ниже Кныш намекнет, кто это был. Еще один боевик – «Каролько» ожидал неподалеку с машиной, предназначенной для отступления. 
Был назначен день, написан комуникат Краевой Команды УВО, Головинськый. Кныш и еще кое-кто выехали из Львова, чтобы обеспечить себе алиби. Но, минул день, второй, третий - газеты молчали. При встрече «Рыбак» объяснил, что покушения так и не совершил, ввиду «непредвиденных осложнений». В первый день Чеховськый ехал в авто, во второй – был в обществе нескольких человек, в третий – проспал сам «Рыбак». (Очень частое в наших кругах объяснение и все еще в ходу. Прим. Конс.) На четвертый день «Рыбак» начал готовить новый план…

Дальше слушать «Дубык» не стал – матерно приказал Барановькому убраться из Львова и возвращаться спустя две недели. Кныш не помнит - вернул ли тот пистолет, но деньги Головинськый позволил ему оставить. Он вообще симпатизировал больному товарищу. Обычно резкий и даже брутальный, «Юлько» даже не отчитал «Рыбака» за неисполнение приказа. Сказал только: - Как могли вы, пане Ромку, так обоссаться с тем комиссаром?

Такое поведение старого испытанного товарища, хотя и возмущало, но Кныш, как вероятно и Головинськый, объясняли его для себя нервным перенапряжением Барановського, плохим состоянием здоровья, нетерпением и горячкой в работе.
Завершить работу было поручено «Ренсу» с боевиком назначенным в прикрытие Барановському. Однако, ни на первый, ни на второй день Чеховськый так и не появился. На телефонный запрос в следственный отдел был дан ответ «пан комисарж выехал на урльоп» (нем. Urlaub – отпуск). Так как подходил срок, назначенный для очередной экспроприации дело отложили.

Еще одна отсрочка исполнения пришла с убийством Головиньского и арестами Кныша и Барановського. Последний объявился во Львове после пацификации, но был арестован и пробыл за решеткой месяц. Однако, Чеховськый сознавал, что это ненадолго, однажды пущеный механизм продолжал тикать. Где-то перед православным Рождеством 1931 г. Чеховский не преминул заметить Кнышу, пребывавшему под арестом: «Я знаю, что вы можете и отсюда приказать меня убить, но это вам ничем не поможет, только лишит мою семью отца». Чеховськый был женат и имел двух дочерей-гимназисток. Жить ему оставалось чуть больше года.

 

Продолжение следует…

Предыдущие части книги:

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. Часть вторая

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.2.2. Пацификация

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.2.3. Танец смертей и назначений

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.2.4. Свадебный марш Грига

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.2.5. Первый отряд – боевая референтура ОУН

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча. ч.2.6. Шесть пуль

 

 

Поділитися:

Додати коментар

Захисний код
Оновити

Нагадування патріоту


Нагадування патріоту. Ватні заходи в Україні

Насилие, деньги и секс в жизни Романа Шухевыча

Дмитро Корчинський. Поезії

Катехізис БРАТСТВА

Історія України ХХ ст.

Останні коментарі

Батальон Шахтарськ. Бій в Мар'їнці

Вступай до добровольчих загонів на захист України!

Атака на "Русское Радио"

В пошуках невідомого: об'єкт "Чорнобиль-2"

Хмара тегів